Владимир солоухин стихи


От редакции Не так давно, предваряя воспоминания Кирилла Ковальджи об Илье Сельвинском и Алиции Жуковской, я написала в послесловии: «Ну, вот и владимир солоухин стихи наша история. Почти закончена, поскольку последнюю точку в ней может поставить только сама героиня…» Увы… Героиня, я надеюсь, по-прежнему живёт в Люблине и отметила или готовится отметить своё 75-летие. Поскольку связь с ней оборвалась, а единственной связующей нитью много лет был наш уважаемый автор, Кирилл Владимирович Ковальджи, ему мы опять предоставляем слово. Очередную главу цикла публикаций о поэме Сельвинского «Алиса» на этот раз составят два его очерка из серии «Литературные портреты», показывающие всех действующих лиц в контексте не только «истории Алисы», но и шире — истории нашей страны. Воспользовавшись разрешением автора, в первый его очерк мы вставили полностью фрагмент воспоминаний Владимира Солоухина из газеты «Литературная Россия». В одном из интервью на вопрос: «Помните своё студенчество? » Кирилл Ковальджи владимир солоухин стихи «Да, конечно. О том и моя повесть «Пятая точка на карте». В 1963 году, после известного выступления Хрущёва на встрече в Кремле с интеллигенцией, уже в стадии набора в журнале «Молодая гвардия» её рассыпали. Спустя два года издали. Название института я изменил, но речь, разумеется, идёт о Литературном. Одна из героинь — полячка Зося Грановская, сыграла довольно заметную роль и в моей жизни я был влюблён в неёи в жизни Владимира Солоухина — о ней он написал рассказ «Встреча», и в жизни Ильи Сельвинского… Я учился в исторически мрачное время — 1949—1954 годы. Но для меня всё складывалось как нельзя лучше, поскольку я интересовался не столько политикой, сколько стихами и девочками. Мне особенно повезло: у нас на курсе учились ребята из 11 стран и республик. Прекрасная библиотека, в которой даже в те годы можно было взять любую книжку. Что же до учёбы, то большого значения ей не придавал. Всегда выбирал то, что интересно мне самому. А поскольку память была хорошая, то любой предмет сдавал владимир солоухин стихи. Фактически спустя полвека для меня лично повесть Кирилла Владимировича можно считать «рассыпанной» во второй раз, поскольку состояние большинства библиотек в моем родном городе плачевное — фонды не пополняются, а те, которые владимир солоухин стихи раньше, подвергнуты основательной чистке. Жаль, но, скорее всего, я так и не прочитаю о Зосе, разве что свершится очередное чудо, как это было с фотографиями Алиции Жуковской, поднятыми из глубины архивов Два неизвестных стихотворения Владимира Владимир солоухин стихи Я познакомился с ним в 1949 году — полвека назад! Пора писать воспоминания, как-нибудь соберусь, обязательно напишу, тем более что он успел дважды упомянуть меня в своих воспоминаниях… Дело было так: в пятидесятом году к нам в Литинститут приехала Алиция Жуковская, девятнадцатилетняя красавица полячка, владимир солоухин стихи произвела фурор. Она пробыла в Москве владимир солоухин стихи год, но след этого события остался в литературе — цикл стихотворений Ильи Сельвинского «Алиса», её образ в моей владимир солоухин стихи «Пять точек на карте», в рассказе самого Солоухина «Встреча». Там — и обо мне: «Ближе всех из нас дружил с Алисой студент… назовём его Кириллом. Они и потом долго переписывались, не теряя друг друга из виду». Дальше он говорит о моём стихотворении, «явно относящемся к Алисе, хотя речь там идет о ёлочке, о колючей зелёной елочке, которую всё же кто-нибудь срубит на Новый год «Свечи зажгут, отпразднуют…» ». Всё так, только к Алисе относилось не это стихотворение, а другие… Второй раз на меня он сослался в «Литературной России». О том эпизоде я совершенно забыл. Речь шла о Катыни. В 43-м году при румынах я узнал о расстреле поляков в Катынском лесу. Немцы развернули оглушительную пропагандистскую кампанию, факты были убийственные. Потом, когда советская пропаганда изо всех сил перекладывала вину на фашистов, я не поверил. Самым показательным было то, что наши после Нюрнбергского процесса старались забыть о Катыни. Часто поминались Освенцим, Лидице, Хатынь, а о Катыни — молчок. Вопрос был «почему-то» закрыт. Помню, я говорил об этом с поляками, которые учились у нас, мы понимали друг друга с полуслова то же было и с Варшавским восстанием 44-го года. Но, оказывается, я рисковал говорить не только с поляками. Владимир солоухин стихи Солоухин благодарно ссылался на то, что я первый в нём посеял сомнения касательно официальной версии о Катыни. Связывал ли я это преступление со Сталиным, делал ли какие-то выводы? Я полагал, что наши не успевали вывести пленных поляков немцы были на подходе или окружаливот и приняли вынужденные меры. Как с царской семьёй… Приведу текст самого Солоухина из очерка «Катынь, Катынь…» «Литературная Россия», 19 марта 1993 г. Да и как не поверить: Специальная Комиссия исследовала могилы в Катынском лесу, и какие авторитетные подписи: академик Бурденко, академик Толстой, митрополит Николай, министр просвещения академик Потёмкин… А надо сказать, что позднее владимир солоухин стихи тема стала мне особенно близка. Дело в владимир солоухин стихи, что в нашем Литературном институте училась и жила в нашем общежитии восемнадцатилетняя полька Алиса. Синеглазая тёмная шатенка… В своё время я написал о ней рассказ… Она была полькой, и звали её Алисой. Многие пытались за ней поволочиться. Да и не поволочиться даже, а просто летели, как бабочки на яркий огонь, но дальше чтения стихов ни у кого, кажется, дело не пошло. Больше всех с ней сдружился Кирилл Владимир солоухин стихи. Он даже написал стихотворение о владимир солоухин стихи под названием «Ёлочка», но и в этом стихотворении — горечь о том, что Алиса достанется кому-то другому. И была там строка: «Свечи зажгут… отпразднуют…». Потом уж прояснилось, что в Алису влюбился поздней роковой любовью наш «мэтр», руководитель поэтического семинара — Илья Сельвинский. Тогда он был для нас стариком преклонных лет, а для Алисы, наверное, тем более. Мы, двадцатилетняя молодёжь, владимир солоухин стихи поволочились за «гордой полячкой», Сельвинский же разразился поэмой, которая так и называется «Алиса». Есть там и строка относительно возраста: «В этот миг я увидел бессмертье! Ты же видела лишь… старика». А было старику тогда пятьдесят лет. Здесь можно было бы порассуждать об относительности чувств и владимир солоухин стихи событий. То, что для двадцатилетних не более чем шалость, для зрелого человека — молния, гром, землетрясение, катастрофа. Как бы то ни было, беседы с Алисой иногда затягивались за полночь и однажды ненароком задели Владимир солоухин стихи лес. Ну, я, со всей непосредственностью дурачка и слепца, оболваненного советской пропагандой, начал плести, какие немцы варвары и палачи, как подло они владимир солоухин стихи свалить всё на Советский Союз, и вдруг увидел, что синий огонь в глазах Алисы превращается в синий лёд, в минус 272 по Цельсию. В безнадежный и мёртвый холод. И как этот холод, пройдя через стадию льда, вспыхнул опять огнём, но уже огнём ненависти. На другой же день я заговорил об этом с Кириллом. Он не был, оказывается, столь же наивен, как я, но разговор повёл с осторожностью, вполне понятной для 49—50-х годов. Они владимир солоухин стихи, например, что советские войска намеренно остановились владимир солоухин стихи Висле и стояли там две или три недели, пока немцы подавляли варшавское восстание. Теперь представь себе: советская армия берёт Варшаву, а там уже сидит готовое правительство, в то время как советская армия несла полякам своё, социалистическое правительство. Вот Сталин и приостановил, попридержал наступление. Они восстали, рассчитав, что советская армия войдёт в Варшаву через один-два дня, а Сталин перерассчитал… Стояли перед Вислой и смотрели, как немцы стирают Варшаву с лица земли. Такой разговор в 1950 году может показаться невероятным, но такой разговор был. С тех пор я жил с убеждённостью, что Катынский лес — дело рук советского правительства. Повторяю, я не помнил этого эпизода, но, оказывается, и Володя кое-что не помнил. Владимир солоухин стихи платежом красен — однажды в семидесятых годах я за столиком в ЦДЛ прочитал ему наизусть два его владимир солоухин стихи, запавшие мне в память с литинститутской поры. Во-первых, они не печатались, а во-вторых, он их… забыл. Пользуюсь случаем, чтобы вернуть их читателям воспроизвожу, разумеется, по памяти : 1. Шёл дождь как дождь. Такой идёт от скуки. По жёлтым окнам медленно текло. Я грел твои неласковые руки Своим большим смеющимся теплом. Владимир солоухин стихи ты была скупа и молчалива! А, может, потому, чтобы не лгать… А люди нас считали за счастливых. Мне не хотелось их опровергать. Нежных слов я слыхивал мало, А вчера ты меня огорошила — Вдруг взяла вот так и сказала: — Ты такой, ты такой хороший… Я понял: такой хороший, Но ещё далеко не мой, Но ещё далеко непрошеный, Но ещё далеко чужой… Назови меня злым и гадким, Назови меня так, молю, Чтоб пришёл я к другой догадке: Злой и гадкий, а я люблю! Апрель, 1950 Любопытна перекличка этого мужского стихотворения с женским, принадлежащим перу Марии Петровых думаю, что Солоухин его не знал : Развратник, лицемер, ханжа… От оскорбления дрожа, Тебя кляну и обличаю. В овечьей шкуре лютый зверь, Предатель подлый, верь не верь, Но я в тебе души не чаю. Только этим летом 1999 г. Подзаголовок — «Исповедь вашего современника». Увы, никакая это не исповедь, а на 90% публицистика. Кроме того, он придумал партнёра-собеседника почему-то Кириллакоторому приписал наиболее экстремистские высказывания против евреев. В конце книги он владимир солоухин стихи приёмом набросил на этого Кирилла тень провокаторства… Однако дело не в этом. Солоухин мужественно разоблачил Ленина и большевизм, но «попутно» искренне поверил в зловредность еврейства. Получилась действительно «последняя ступень» и, по его же выражению, — «вошь под черепом». Например, он пишет, что в ЦДЛ увидел — за одним столом сидят владимир солоухин стихи, за другим — грузины, владимир солоухин стихи третьим — евреи. Скажи, мол, грузинам, что у них грузинский стол — владимир солоухин стихи не обидится. Но попробуй произнеси — еврейский стол! Отсюда Солоухин делает особые выводы… Но он не желает замечать подмены: стол-то владимир солоухин стихи не еврейский! Светлов, Левитанский или кто там ещё — это русские поэты. Владимир солоухин стихи же, как Солоухин или Окуджава. А грузинский был действительно грузинским, там сидели грузинские писатели… Солоухин пересмотрел свои прежние убеждения с чисто русским максимализмом если для робкой мысли характерен недолёт, то для безудержной, как, например, у Льва Толстого — характерен перелёт! Отрицая Ленина и революцию, Солоухин стал идеализировать царскую Россию. Отрицая интернационализм, ударился в сугубый национализм… Но уже владимир солоухин стихи поспоришь — его нет в живых. Этот постскриптум вовсе не умаляет Солоухина как художника. И моей личной симпатии к нему как сопричастнику студенческих лет… Ещё о Сельвинском Два моих друга-поэта накинулись на меня за вскользь брошенное непочтительное слово о Сельвинском. Это было летом в Переделкине. «Перечитай, — говорили они. Сначала пьесу «Царевна-Лебедь» очень слабо! Мало кто из поэтов так бывал доволен собой, как Илья Сельвинский. В ранней юности «Автопортрет» он, глядя владимир солоухин стихи себя в зеркале, пишет: «…из угрюмых черт мне веет силой гроз, суровою жестокостью и волей». Уже в зрелом возрасте повторяет: «Я человек счастливый. Все мечты мои владимир солоухин стихи «Моя знакомая русалка». А в «Мамонте», подводя итоги, заявляет: «Дни мои — только кануны. Время моё — в грядущем! » связывает будущее с тем, что слышит «голос Коммуны» своим «горючим сердцем». Как он проигрывает владимир солоухин стихи с горестным стихотворением Ходасевича «Перед зеркалом»: «Я. Что за дикое слово? Неужели вон тот — это владимир солоухин стихи Проигрывает по противоположности, а вот «провальное» по «сходству». В 1957 году Сельвинский пишет: Владимир солоухин стихи испытал и славу и бесславье. Я пережил и войны и любовь; Со мной играли в кости югославы, Мне песни пел чукотский зверолов. Чего ещё мне ждать?. Как высшую хочу я благодать — Одним владимир солоухин стихи взглянуть на Коммунизм. Другая жизнь, другой поэт: «Я входил вместо дикого зверя в клетку…» Иосифа Бродского. Ещё попутно замечу: Сельвинский почти одновременно с Рубцовым «Тихая моя Родина! » написал: «Я люблю свою родину тихо». Хорошо начал, но как потом испортил: «Просто боль моего государства — это моя боль». Боль государства — чудовищно! Слон на ухо наступил. Сельвинский в 1950 году в «Сонете» с явным оттенком самодовольства пишет, что «никогда не знал в любви трагедий» и рад бы «испытать величье любви неразделённой» склонность к нарциссизму откровенно выражена ещё в 1924 году в стихотворении «Мужчину женщина не любит». Владимир солоухин стихи вдруг, не успели высохнуть чернила — Алиса! Вторгается в его жизнь Алиция Жуковская. Тут он испытал настоящее потрясение если не трагическое, то вне всякого сомнения — драматическое! Сельвинский редко, но всё-таки достигал поэтических высот например, владимир солоухин стихи о женском сердце», 1962 г. Редко, потому что его талант искажала претенциозная, неустойчивая, ломаная личность. Недавно попалось на глаза свидетельство Давида Самойлова, близко знавшего Сельвинского запись в дневнике от 30 марта 1968 года : Умер Сельвинский. Он был нашим учителем. И давно перестал им быть. Он был талантлив, но создал слишком мало. Грандиозные замыслы были, в сущности, попыткой построить потёмкинские деревни и понравиться власти. Даже и здесь он всегда терпел неудачи. Он потерял читателя и не сумел понравиться. Александр Ревич рассказывает: шёл он по Переделкину с Сельвинским и Богатырёвым, навстречу Пастернак это во время травли, в которой, к сожалению, принял участие и Сельвинский. Прошли несколько шагов, и Сельвинский произнёс: «Я в вас разочаровался, «юноша»…» «Юноша» в его устах всегда звучало как порицание. Ревич не звонил ему с полгода… Однако, когда Пастернак тяжело заболел, к нему пришла Берта, жена Ильи Львовича по его просьбесправиться о здоровье. А Пастернак спросил первый: «Как себя чувствует Илья Львович? » Тот перенёс инфаркт. А умирающий Пастернак: «Встаньте, прошу. Я давно вас простил».

Смотри также